9.03.10

На смерть Владислава Ардзинбы

Владислав Григорьевич Ардзинба прожил, по абхазским меркам, короткую жизнь. Ему не исполнилось и шестидесяти пяти.

Абхазия — страна близких расстояний, и не только в географическом смысле. Дистанция между людьми невелика. Владислав Григорьевич оказался исключением. Завеса таинственности, которой он был окружен в годы болезни, сделала его символом еще при жизни.

Инвалидное кресло и отсутствие возможности нормально общаться — трагедия для любого человека. Для того же, кто собственными руками творил историю, физическая немощь — очередной поединок с судьбой.

Личность Владислава (так лаконично называют его в республике) ждет своего биографа, проницательного и смелого. Огонь человеческих страстей, имя которому освободительное движение народа Абхазии, обжигает и сегодня.

После того как он умер, прозвучало немало торжественных слов и восторженных оценок. Но сам Ардзинба вряд ли нуждался в них — в нем не было ни грана провинциальности.

Огромное воздействие на формирование его личности оказал Институт востоковедения АН СССР, в стенах которого он провел более двух десятилетий. Но поворотным рубежом в его судьбе стал 1988 год. После кончины корифея советской исторической науки, выпускника ИФЛИ Георгия Алексеевича Дзидзария оказался вакантным пост директора Абхазского института языка, литературы и истории им. Д.И. Гулиа. Согласившись возглавить этот институт, Владислав Григорьевич тем самым возглавил освободительное движение абхазского народа, на его заключительном, самом ответственном этапе.

Удалось остановить и повернуть вспять столетнюю грузинскую колонизацию Абхазии. А когда признанная мировым сообществом коалиция грузинских интеллигентов и авторитетов преступного мира попыталась этому помешать, из минимума имевшихся ресурсов Ардзинба и его соратники сумели выжать максимум. Казавшаяся вначале безнадежной война была выиграна.

Уверенно ориентируясь в хитросплетениях российского византизма, Ардзинба добился ослабления, а затем — фактической отмены введенной Кремлем блокады Абхазии.

А потом… потом закончилось здоровье.

Сегодня Владислав Ардзинба принадлежит истории.

Оценивать его личность будут с оглядкой на совершённое и с учетом актуального. Первые попытки поставить Ардзинбу на место уже предпринимаются. Приведу лишь один пример такой историографической озабоченности — сравнение с Ибрагимом Руговой. Расчет, как обычно, делается на неосведомленность публики.

Безусловно, писать икону с Руговы гораздо легче, чем с Ардзинбы. Именно икону. Перед своим уходом первый президент Косово принял христианство, недвусмысленно отделив себя от результатов той борьбы, которую он вел в течение всей жизни. Гуманист Ругова привел к власти варваров. Он проиграл.

Владислав Ардзинба был авторитарен. Он не смог сохранить единство тех, кто стоял у истоков новой абхазской государственности. Отзвуки тогдашних противоречий и страстей чувствуются и сегодня.

Но главное — в другом. Современная Абхазия — одно из немногих демократических государств региона. Демократических не только по форме, но и по сути.

Владислав Ардзинба победил.

Версия для печати